Предел приспособляемости и смертельно жаркое будущее

Вы читаете отрывок из свежей книги научного журналиста Питера Брэннена «Концы света» в эксклюзивном редакторском переводе «Батрахоспермума». А вот еще отрывочек.

Многие из нас разделяют смутные опасения, что мир выходит из-под контроля. Буйные лесные пожары, смертельная жара и ураганы из тех, что случаются раз в тысячу лет, стали завсегдатаями новостей – и это после нагревания планеты всего-то на градус Цельсия по сравнению с доиндустриальными температурами. Дальше становится реально страшно.

Если человечество сожжет все запасы ископаемого горючего, это потенциально может нагреть планету более чем на 10 градусов и поднять уровень моря метров этак на сотню. Этот температурный пик будет сравним по величине с тем, что выявлен во времена Великого Пермского массового вымирания 252 миллиона лет назад. Если худшим прогнозам суждено сбыться, сегодняшний умеренно грозный климат покажется нам притягательным олдскулом. Даже нагрев на половину означенной цифры превратит планету в нечто совершенно непохожее на то место, где эволюционировали люди и строились цивилизации. Когда в последний раз было на 4 градуса теплее, на полюсах не было льда, а море было на сотню метров выше нынешнего.

Палеоклиматолог Мэттью Хубер из Университета Нью-Гэмпшира (США) значительную часть своей научной карьеры посвятил изучению тепличных условий, в которых жили ранние млекопитающие, и он считает, что у нас есть шансы вернуться в климат эоцена, бытовавший 50 миллионов лет тому назад, когда аллигаторы плескались у полярного круга, а на Аляске росли пальмы. «Современный мир станет намного жестче, чем во времена палеоцен-эоценового термического максимума, – утверждает он. – Но ящерки будут в порядке, птички тоже».

Жизнь процветала и в куда более жарких климатах, чем описывается в самых катастрофических прогнозах антропогенного глобального потепления, отмечает Хубер. Однако коллапс цивилизации, вероятно, наступит задолго до того, как мы приблизимся к настоящему биологическому массовому вымиранию. Жизнь выживала в условиях, немыслимых для высокоинтегрированного глобального общества, разделенного политическими границами и зависимого от устаревающей и несоразмерной инфраструктуры, например от электроэнергосетей. Эта зависимость на пару с человеческой физиологией, имеющей свои пределы, может свести наш мир на нет.

«Проблема в том, что люди сегодня не могут и неделю жары пережить без регулярных сбоев в энергосистеме, – говорит Хубер. – Что же дает повод полагать, что ситуация улучшится, когда средняя летняя температура станет такой, как в самые жаркие дни за пять лет, а максимальная температура достигнет значений, которых никто прежде не знал? Таков будет 2050 год».

К середине века, согласно одному исследованию, пять миллиардов людей будут проживать в регионах с дефицитом водных ресурсов. Через 30–50 лет начнутся войны за воду, уверен Хубер. Как засуха совместно с подъемом уровня моря и перенаселением могут сорвать заклепки цивилизации, описывают Ли Камп и Майкл Манн в книге «Страшные прогнозы» (Dire Predictions): из-за сильнейшей засухи в Западной Африке население внутренних штатов Нигерии мигрирует в прибрежный крупный город Лагос, которому угрожает затопление, так что он не сможет принять весь этот людской приток, а распри вокруг сокращающихся нефтяных запасов в дельте Нигера на пару с государственной коррупцией добавят свои 27 кобо (5 копеек) в копилку социальной нестабильности. Под «социальной нестабильностью», конечно же, подразумевается полнейший хаос, который накроет страну, уже расколотую коррупцией и религиозным насилием.

«Это прямо-таки кошмарный сценарий, – говорит Хубер. – Экономисты не подскажут, что произойдет с ВВП страны, если 10% ее населения – это беженцы, живущие в лагерях. Но взгляните на реальный мир: что случается, если человек, трудившийся в Китае, переедет в Казахстан, где работы для него нет? В экономической модели ему немедленно предоставили бы рабочее место, но в реальной жизни он просто сидит без дела и злится. Если нет экономической надежды и люди не находят себе места, то они выходят из себя и идут напролом. В таком мире существованию основных институтов, в том числе нациям в целом, угрожают массовые миграции. И вот к этому все придет к середине века».

Мэттью Хубер со скепсисом глядит на ваше будущее. Фото: Anne Huber.

Но это все социальные и политические спекуляции на тему распада общества, а Хуберу больше интересны пределы человеческой биологии – он желает знать, когда сами люди начнут распадаться. В 2010 году вместе со Стивеном Шервудом из Университета Нового Южного Уэльса (Австралия) он написал одну из самых зловещих научных статей последних лет – «Предел приспособляемости к изменениям климата, обусловленный тепловым стрессом».

Ее история началась на конференции, где Хубер презентовал статью о жарких тропических температурах геологического прошлого, а Шервуд присутствовал в аудитории и слушал. «После моего выступления он стал задаваться вопросом, насколько жарко и влажно должно быть, чтобы организм начал умирать, – рассказывает Хубер. – Он понял, что ответ ему не ведом и никому другому тоже. Наша статья не нацеливалась конкретно на климат будущего, ведь нам не было известно о каком-либо реалистичном прогнозе, который можно было бы сопоставить с этим пределом приспособляемости. Когда мы начинали, мы думали, ну, может, при 50 °C глобальной средней температуры всем конец. А потом мы провели целый набор модельных расчетов и встревожились не на шутку».

Температурные пределы Шервуд и Хубер вычисляли при помощи индекса тепловой нагрузки среды (WBGT), который показывает, насколько вы можете охладиться при заданной температуре. К примеру, при высокой влажности такие штуки, как пот и ветерок, не очень эффективны как охладители, и WBGT это учитывает. «Если вы на уроке метеорологии, то вычисляете этот индекс так: берете стеклянный термометр, засовываете в узкий влажный носок и машете им на уровне головы, – объясняет Хубер. – Когда же нужно понять температурный предел для человека, вы представляете его голым в воде, при этом на него дует ураганный ветер, солнечного света нет, человек неподвижен и единственная его активность – это базальный метаболизм».

Наиболее распространенный максимум WBGT по миру – это 26–27 °C. Превышение 35 °C WBGT летально для человечества. За пределом этого значения человек не в состоянии бесконечно рассеивать производимое тепло и умирает от перегрева за считаные часы независимо от того, как сильно он старается охладиться. «То есть мы пытались четко показать, что физиология, адаптация и все остальное не играют никакой роли при такой температуре: это как в печке – ты медленно и верно спекаешься, покрываясь аппетитной корочкой, – говорит Хубер. – Когда проводишь реальное моделирование, предел достигается намного раньше, потому что люди не мокрые носки».

Согласно модели Хубера и Шервуда, потепление в 7 градусов Цельсия превратит значительную часть земного шара в смертельно жаркий курорт для млекопитающих. Если нагрев еще продолжится, большая часть территории, населяемой людьми, перевалит за 35 °C WBGT и, как следствие, будет вынужденно покинута. В противном случае жители этих земель в буквальном смысле изжарятся насмерть. «Люди всегда так: ой, ладно, разве мы не сможем адаптироваться? Сможете – до определенного предела, – предупреждает Хубер. – Я говорю уже о том моменте, когда этот предел будет преодолен».

«Интересно, что у птиц предельная температура выше, чем у млекопитающих: у нас – 37 °C, у них – 41 °C, – отмечает климатолог. – Полагаю, это своего рода эволюционный реликт – в меловом периоде максимум WBGT составлял, вероятно, около 41 °C, а не 37 °C».

Уже в сегодняшнем мире, нагретом менее чем на один градус по сравнению с доиндустриальными временами, жара становится чуть ли не нормой. В 2003 году за две экстремально жаркие недели в Европе погибло 35 тысяч человек – такое случается раз в 500 лет, писали тогда. Спустя три года все повторилось – на 497 лет раньше положенного. В 2010 году в России от жары умерло 15 тысяч человек. В 2015-м почти 700 человек в одном Карачи стали жертвами жары, накрывшей Пакистан в священные дни Рамадана. Но все эти трагические эпизоды лишь жалкая тень того, что нас ожидает в будущем.

«В ближайшей перспективе – в 2050-х или 2070-х – Средний Запад США ждет этакий адок, – прогнозирует Хубер. – Туда в определенный сезон заворачивает струя теплого влажного воздуха, и становится жарко и липко, скажу я вам. Добавим пару градусов – и будет еще жарче и липче. Вот и предел, не так ли? Еще выше – и американцы покрываются липкой корочкой».

Китай, Бразилию и Африку ждет схожий адский прогноз погоды, а Ближний Восток уже сейчас испытывает, как говорит Хубер, «экзистенциальные проблемы». В качестве прелюдии медленно надвигающейся катастрофы можно рассматривать жалкие попытки европейцев обуздать миграции десятков тысяч беженцев, которые были вызваны четырехлетней засухой и последовавшим социальным коллапсом в Сирии. Другие указывают на то, что ежегодный хадж в Мекку через пару десятков лет станет физически невозможно осуществить.

В наихудшем варианте развития событий людям придется уйти почти со всех территорий своего настоящего проживания. «Если потепление на 10 градусов действительно случится в ближайшие три столетия, – пишут Хубер и Шервуд в своей статье, – площадь территорий, которые станут необитаемыми из-за жары, сильно превысит площадь территорий, пострадавших от повышения уровня моря».

В 1996 году взвод американских пехотинцев акклиматизировался к удушающе влажной жаре джунглей Пуэрто-Рико, контролируя употребление воды, перед тем как совершить учебный ночной рейд. Во взводе были одни из самых сильных и мотивированных солдат батальона. В ночь рейда командир повел взвод за собой, прокладывая путь сквозь джунгли c помощью мачете. Утомившись, он передал полномочия одному из солдат, но тот расчищал заросли недостаточно быстро, так что командир снова взял мачете в свои руки. Совсем скоро он перегрелся и не смог идти дальше. Солдаты были вынуждены обливать его холодной водой и устроить внутривенное вливание. В конце концов четверо из них понесли его на себе. Но вскоре перегрелся и вышел из строя весь взвод, и учения пришлось свернуть, пока они не превратились в смертоубийство со стороны природы.

Это одна из любимых историй Хубера. «Даже ночью и после акклиматизации эти крепыши превратились в бесполезное больное месиво, – говорит он. – Когда говорят об исчезновении плейстоценовой мегафауны или культуры Кловис, люди как будто не понимают, как все это случилось. Но именно так и происходят массовые вымирания: некий фактор сначала устраняет сильнейших, затем на их место приходят более слабые, которые не справляются, и в итоге все летит в тартарары. Хотите знать, как общество приходит к коллапсу? Да вот так».


Все права на данный русскоязычный текст принадлежат нашему журналу. Если вы хотите поделиться с друзьями и подписчиками, можно использовать фрагмент и поставить активную ссылку на эту статью – мы будем рады. С уважением, Батрахоспермум.

Вас также могут заинтересовать статьи:
Сенопокалипсис Иеронима Босха
Вселенский апоптоз случится от маленького разрыва
Как курносые мартышки адаптируются к горной жизни


Комментарии:

Высказать свое мудрое мнение