Сенопокалипсис Иеронима Босха

kosyakova_apocalyps1
Вы читаете фрагмент из свежей книги культуролога Валерии Косяковой «Три апокалипсиса Средневековья», вышедшей в издательстве «Изотека». Отрывок любезно предоставлен автором нашему журналу, публикуется в нашей редакторской версии.

Последние исследования указывают на триптих «Воз сена» как на самое позднее произведение Иеронима Босха – оно написано после 1510 года. Эта картина представляет собой квинтэссенцию эстетического, этического и теологического взгляда художника на устройство мира. Даже беглого взгляда достаточно, чтобы увидеть в большинстве сцен триптиха примат зла, насилия и распада. Положительные герои центральной части – Христос, пребывающий в небе и созерцающий человеческий мир, погрязший во грехе, а также ангел, сидящий на стоге сена и взирающий на Господа в молитве. Остальные персонажи предаются различным вариантам проявления греха, от коего их ничто не в силах удержать.

Стог сена – символический образ тщеты и суеты, тлена и праха, пустоты и ничто. Это значение за сеном закрепилось в идиомах и поговорках староголландского языка, как в бытовой, так и в литературной речи. Столь обычный, бросовый материал, как сено, стал аллегорией человеческого ничтожества, жадности и порока. На картине изображены представители разных социальных, возрастных, гендерных категорий: монархи, монахи и клирики, женщины и мужчины, дети, крестьяне, купцы и бюргеры – и все одержимы страстью, разворачивающейся вокруг сена, все вожделеют завладеть хоть щепоткой сухой травы – субститута ложных благ и напрасных надежд. Сено – собирательный образ всех пороков и безумств, и задача Босха – составить своеобразный визуальный, аллегорический словарь оных.

На переднем, самом нижнем плане, прямо посередине, «орудует» шарлатан-путешественник, бродячий врач. Для «лечения» пациентов он не пренебрегает алхимией и прочими ухищрениями. Обманщик, набивший сеном кошелек, псевдоврач с ожерельем из зубов на шее «лечит» пациентку, совершающую грех глупости, доверившись ему, а на его столе лежит рисунок корня мандрагоры, рядом – бумага индульгенции, отпускающая ему грех бесчестного заработка. Средневековая нидерландская литература изобилует образами таких злолекарей, которые за деньги могут вылечить от любой болезни: будь то зубы, глупость или влюбленность. Нидерландская риторика XVI века приводит говорящие имена подобных врачей: например, господин Нечистое Намерение (Ложная Цель – со староголландского Onreyn Besouck), господин Ян Паршивый Врач или Старое Тряпье (Meester Jan Leurequack) или просто господин Обман (Meester Hoon).

bosch1
Нижняя часть центрального полотна триптиха «Воз сена» Иеронима Босха. Увидеть триптих целиком и в подробностях можно здесь.

В ряд проходимцев-обманщиков на первом плане также попадают цыганки, узнаваемые по характерным белым головным уборам широкой овальной формы. Одна из цыганок занята мытьем ребенка, другая – гадает по руке даме. Хроники XVI века сообщают, что цыгане опасны, они крадут кошельки, занимаются попрошайничеством, браконьерством, хиромантией, гаданием и даже похищением и продажей детей. Еще одной примечательной деталью является белая свинья (часто встречающаяся в работах Босха), отсылающая к неблагочестивому образу обманщика – человека, сбившегося с духовного пути ради плотского.

В правой стороне нижнего регистра – удивительно толстый монах, он беспечно выпивает, а висящие без дела на подлокотнике кресла четки свидетельствуют о лености его духа, избегающего монашеских ценностей. Вокруг монахини старательно набивают его мешок (кошелек) сеном (золотом) – аллюзия на стяжательство и богатство служителей клира. Критика католической церкви и ее служителей – большая тема, широко и многообразно развитая Босхом. В его работах представители церкви обычно оказываются пособниками лжи и прелюбодеяния.

Одна из изображенных фигур – монахиня, пристающая к менестрелю. Она протягивает ему ворох сена, что свидетельствует о покупке услуг интимного характера, поскольку сам бродячий музыкант репрезентирует сексуальность. Труба и мешок волынки прямо ассоциировались с маскулинностью (такие аллюзии можно встретить не только в нидерландской литературе). Эротизм образа музыканта подчеркивает еще одна красноречивая деталь – подвешенная к волынке колбаска, которую монахиня как бы меняет на сено. Букет цветов, воткнутый в горлышко вазы над головой менестреля, также намекает на предполагаемое соитие. В средневековой культуре у менестрелей была дурная репутация: они путешествовали по городам, соблазняя оседлый люд развратными стихами, музыкой, пособничали дьяволу, вводя слушателей в состояние возбуждения и аффекта, провоцируемое музыкальными представлениями. Музыка, обычно сочетаемая с винопитием и чревоугодием, приводила людей к танцу похоти, прелюбодеянию, греху, а следовательно – в ад. Часто сам дьявол облекается в образ музыканта или танцора и совершает безобразные грехи, совращая людей.

Апогеем неблагонравного образа служителей культа, алчущих власти, мирских благ и наслаждений, становятся герои центральной панели, следующие за возом сена: наездники, возглавляемые, судя по иконографии тиары, Папой Римским. Светские и духовные правители ничем не лучше еретиков, алхимиков, шарлатанов, с которыми они образуют единую массу страждущих получить злосчастный клочок сена.

bosch2
Центральная часть полотна «Воз сена» Иеронима Босха.

Сам стог сена – централизующий образ всего произведения. На стоге пышно цветет дерево, его окружают влюбленные, похотливые пары и бледно-синий дьявол-музыкант, морочащий падких на сиюминутные блага людей своей коварной игрой на волынке. Мужчина подыгрывает ему на лютне, рядом сидит пара, поющая по нотам. Помимо упомянутого недоверия к растлевающей человека музыке, музыкальные инструменты символизировали телесный низ. Например, лютня ассоциировалась в нидерландской литературе с феминной телесностью (влагалище). Метафора игры на лютне известна в контексте греховного эротизма, к примеру, в нидерландском фарсе XVI века: юноша после бурной ночи обещает вернуться и вновь поиграть на лютне своей хозяйки.

Подле телеги, увлекаемой в ад, карнавально разыгрываются многие вожделения, пороки и грехи человека. Везут же саму повозку с сеном существа дьявольского происхождения, представляющие собой некий синтез человека, животного и растения: центральным является получеловек-полудерево с фаллосом-рыбой между ног. В литературе XVI века сухие ветки часто метафорически относились к образу греховности, как и в работах Босха. Прочие изображения людей с чертами животных указывают на различные пороки этих недочеловеческих существ: греховность поведения (по сути своей звериная) и обнаруживает в человеке зверя – дьявола.

Позади повозки, возле всадников Босх изображает толпу, окружившую чернобородого мужчину, который указывает на свой круглый живот, прикрытый длинным хитоном. Справа от него в темной воронкообразной шапке – бородатый старец, а на круглое, будто беременное, пузо показывает пальцем и другой мужчина в плоском тюрбане (подобные головные уборы в искусстве Западной Европы изображались у евреев).

В Средневековье тема мужской беременности появилась в связи с преданием об императоре Нероне, который потребовал взрезать чрево своей матери, дабы увидеть то место, откуда он родился. Врачи призывали императора к ответу за смерть матери, рожавшей в муках и лелеявшей ребенка с таким трудом. После Нерон возжелал сам забеременеть и родить, чтобы узнать боль матери и всех рожениц. Хотя лекари отказали безумцу, император принудил их к выполнению акта, противного природе. Врачи приготовили специальное зелье, в которое положили лягушку и отдали императору выпить. Они применяли различные ухищрения, заставлявшие лягушку расти: посадили императора на специальную «диету для беременных», кормили пищей, пригодной только для его «дитяти». Восстав против такого неестественного вторжения, брюхо Нерона пухло, будто император и вправду был на сносях. В конце концов, не в силах терпеть боль, он приказал врачам извлечь плод. Тогда врачи приготовили ему рвотное зелье, и из желудка Нерона «родилась» окровавленная лягушка. Нерон, глядя на своего «отпрыска», поразился тому, что произвел такое чудовище. Врачи ответили ему, дескать, «ребенок» его не доношен – плод неполного срока беременности. Император сохранил лягушку. И только после самоубийства Нерона лягушку выбросили за пределы города и сожгли (по преданию, римляне, наконец не стерпевшие его бесчинств, убийств и поджогов, окружили императора, а тот, видя, что ему некуда бежать, заточил собственными зубами палку и проткнул себя; по другой же версии – его пожрали волки).


Darwin

Вас также могут заинтересовать статьи:
Был ли Чарлз Дарвин безнадежным тупицей?
Древние чудовища России
Культурная революция галапагосских кашалотов


Комментарии:

Высказать свое мудрое мнение